Михаил Михайлович Бобров (1923-2018)

Выдающийся военный альпинист

Михаил родился 11 августа 1923 года в Ленинграде, на Большой Пушкарской, в простой рабочей семье.

Уникальная биография поражает необычными и удивительными приключениями   начиная с довоенного времени.
В 17 лет   он становится чемпионом Ленинграда среди юношей в беге на средние дистанции и в   слаломе. 

 За успехи в спорте был награждён путёвкой на Кавказ в альпинистский лагерь «Рот Фронт», где сдал нормативы на значок «Альпинист СССР» и стал инструктором по альпинизму.

В июле 1941 года, через месяц после начала войны, с друзьями спортсменами был приглашен на собеседование в горком комсомола, где уточняли биографию, спрашивали о родных и знакомых, интересовались увлечениями, знанием языков.

На следующий день, всю группу, прошедшую отбор, отправили в казармы на Охту, где происходило формирование спецподразделений для заброски в тыл противника.

Отряд совершал диверсии в тылу врага, скрытно вел наблюдение на дорогах и передавал по радио информацию о передвижении эшелонов и колонн в сторону Ленинграда.

8 сентября 1941 года через 2,5 месяца после начала войны) замкнулось кольцо блокады вокруг Ленинграда.
Смольный, в котором располагался Военный Совет – сердце и мозг обороны города был замаскирован сеткой с нашитыми на неё искусственными желтыми листьями.

Мешками с песком укрыли «Медный всадник» и памятник В.И. Ленину у Финляндского вокзала.

Незакрытыми остались только монументы великих русских полководцев Суворова, Кутузова и Барклая де Толли.

Немцы ежедневно и систематически прицельно обстреливали город.
Наши разведчики проникли на вражеские артиллерийские позиции на Вороньей горе (теперь здесь станция Можайское и летний лагерь академии), захватили в плен двух «языков» и притащили в город.

В планшетах артиллеристов нашли панорамы города, сделанные мощными фотообъективами.

Особенно чётко были отмечены на фотографиях все бликующие доминанты: шпили, купола, кресты, «луковки», «маковки».
Это были ориентиры, благодаря которым фашистские артиллеристы вели прицельный огонь по объектам.

Командование Ленинградского фронта и Исполком Ленгорсовета поручили Управлению культуры разрешить эту сложную задачу.

Где взять в Ленинграде альпинистов, когда все на фронте?
Бобров М. после ранения под Ломоносовым лежал в Большом Тронном зале Михайловского замка, где в палате его нашел Алоиз Земба - друг по альпинистскому кружку.

Бригаду верхолазов из четырёх человек (две девушки и два парня), подчинили главному архитектору города, который им сообщил, что поручено особо важное задание - замаскировать высотные объекты, позолота которых служила ориентирами для пристрелки немецкой артиллерии.

После жарких дебатов решили купол Исаакиевского и шпиль Петропавловского собора покрыть «шаровой» масляной краской, которая хорошо сливается с осенним ленинградским небом и плохо просматривается с немецких позиций.

Все остальные купола и шпили, покрытые тончайшими листами сусального золота, было решено закрыть чехлами.

В первую очередь решили замаскировать сверкающий купол Исаакиевского собора (101,5 м) и Адмиралтейскую иглу (72м), находившиеся в центре города, где размещались штабы фронта, училище им. Ф.Э. Дзержинского и Эрмитаж.

С маскировкой купола Исаакиевского собора справились быстро.
Адмиралтейство неотделимо от Ленинграда, как Кремль от Москвы, это частица истории русского мореходства, драгоценное украшение города на Неве.
Из мешковины, буквально за одну ночь, сшили гигантский чехол весом в полтонны, но как повесить блоки, чтобы его поднять?

Решили использовать шарики–прыгунки (диаметром пять метров), используемые при подъеме аэростатов.

Летчик – наблюдатель, мастерски пролетая над корабликом- флюгером повесил веревку, по которой с помощью альпинистской техники подняли наверх и установили блоки.

В тихую погоду матросы вынесли на крышу Адмиралтейства громадную юбку-чехол и на грузовой лебедке стали поднимать.
Следом поднимались в специальных люльках девушки и сшивали чехол «цыганскими» иглами.

Приходилось часами висеть над обстреливаемым городом и класть стежок за стежком, сшивая по вертикали чехол.

2 октября 1941 года, на двадцатый день, страшно измотанные и уставшие, но закрыли шпиль и купол чехлом полностью.
Всё слилось воедино с ленинградским небом, и немцы потеряли ещё один ориентир.

Инспекция охраны памятников перевела Боброва М. и его друга на маскировку шпиля Инженерного замка (67 м). В замке располагался военный госпиталь, комендатура, военно–инженерное училище. В Летнем и Михайловском садах под кронами деревьев располагались склады боеприпасов. Подходы к шпилю несложные, но проблема оставалась та же, что и на Адмиралтействе, - как поднять и повесить блоки для чехла на крест шпиля, не повредив его.
Обошлись без аэростата, подняли маскировочный чехол и прочно закрепили.
1 ноября 1941 года группу срочно перевели снимать люстры в Петропавловском соборе. R

Крепость сильно бомбили и обстреливали. Начались холода и до морозов надо скорее выполнить работу (на морозе краска на шпиль будет ложиться плохо).
К маскировке шпиля Петропавловского собора (122,5 м) готовились серьёзно.
Имея приобретённый опыт и навыки, появилась уверенность и профессионализм.
В соборе сняли все пять хрустальных люстр, закрыли мешковиной иконостас, поражавший своим великолепием.

20 ноября 1941 года в Ленинграде пятый раз сокращают продовольственные нормы. Морозы начинают крепчать, а силы сдавать.
Главный штурм и выход наружу по трапу к ангелу, ещё впереди. Максимыч, смотритель собора, старый солдат, участник трёх войн, к возвращению маскировщиков со шпиля растапливал «буржуйку», кипятил воду и из пойманных на колокольне голубей и ворон, варил похлёбку.

По воспоминаниям Михаила Михайловича - мясо голубей нежное и вкусное, вороны – пожестче.
Под лестничными маршами, ведущими на колокольню, оборудовали себе жильё.
Чтобы не тратить попусту силы на переходы домой и обратно – ночевали в крепости.

Спать расположились на могилах, прямо на надгробных плитах сына Петра 1, царевича Алексея, его жены принцессы Шарлотты и родной сестры Петра – Марии.

Забили вход в закуток досками и войлоком, хорошо утеплились, а чтобы сохранить тепло, сделали внизу лаз, как в собачей будке.
Поставили печку «буржуйку», а трубу от печи вывели на улицу через главный вход. Надгробные плиты застелили досками. Из разрушенного рядом дома принесли широкий матрац, а из дома – спальные мешки 1 декабря 1941 года вместе с Зембой поднялись к выходному окошку – лазу на высоту 103 метра с целью разведки и планирования работ. Завтра предстоял подъем к ангелу, ещё 19,5 метра хода по вертикали, под ледяным ветром. Верхушка шпиля ходила ходуном от ветра. Парусность создавали шар, крест и ангел с распростёртыми крыльями (площадью. около 17 кв. м) Работали двое маляров – верхолазов Михаил Бобров и Алоиз Земба, которым помогали на лебёдке два больных солдата. Вооружившись кистями и вёдрами с краской, подвешенные в парашютных лямках, закрашивали золотой шпиль.

Как вспоминал Михаил Михайлович, самое большое впечатление осталось от работы на ангеле. Сидя на крыле ангела и окрашивая крест, они легко проворачивали его в штиль, вокруг креста. Летящий ангел с крестом фигура аллегорическая, символизирующая торжество России в «землях отчич и дедич».
Ощущение незабываемое – паришь вместе с ангелом над городом. Высота креста 6,5 метра, ангела 3,6 метра, размах крыльев 3, 8 метра, вес 0,5 тонны, диаметр «яблока» 1,7 метра. Работать приходилось в основном ночью. Когда красили шпиль днём, немцы били по маскировщикам шрапнельными снарядами, пытались обстреливать с самолётов на бреющем полёте. 31 декабря 1941 года закончили работы.